Предыдущие картинки месяца: 2006

Декабрь 2006

Упоминаемая в акунинском рассказе «Из жизни щепок» картина Эдуара Мане Le déjeuner sur l'herbe традиционно и не вполне точно называется по-русски «Завтрак на траве» - на самом деле речь идет скорее об обеде. Как верно отметила Мавра Сердюк, весь Париж был чувствительно «фраппирован» пикантным сюжетом – да только случилось это в 1863 г., т.е. за 20 лет до времени действия рассказа.

Но простим очаровательному автору многострадального фандоринского портрета запоздалое восхищение действительно прекрасным полотном. Как и незнание того, что Мане незадолго до драмы в конторе фон Маков ушел в мир иной. Сегодня его кончину описали бы как последовавшую «после тяжелой и продолжительной болезни», тогда же для ценителей изящного не было секретом, что провозвестник импрессионизма пал жертвой застарелого сифилиса. Что поделаешь, Париж, богемная среда, вольные нравы...

К 1883 г. они стали несколько менее либеральными под воздействием викторианской морали и кризиса, охватившего французское общество после поражения во франко-прусской войне. Так что Париж, куда должна отправиться вдохновленная общением с Эрастом Петровичем Марфа, уже не то «гнездо разврата», что было во времена бурной молодости Эдуара Мане.

Ноябрь 2006

В акунинском сборнике «Нефритовые четки» администрации больше других полюбился рассказ «Из жизни щепок». Оно и понятно: в нем Э.П. Фандорин появляется в давно обещанном (подробности на форуме и в каком-то из номеров русского «Ньюсуика») мундире студента Института инженеров путей сообщения. То есть выступает – пусть несколько сомнительным образом – в роли однокашника администрации, набиравшейся когда-то железнодорожной премудрости в ленинградском ЛИИЖТе.

Фабула рассказа замешана на таинственном отравлении железнодорожного магната барона фон Мака. Аллюзия совершенно прозрачна: во второй половине XIX века одним из крупнейших российских предпринимателей в этой области был барон Карл Федорович фон Мекк. Тот самый, чья супруга Надежда Филаретовна прославилась в качестве платонической – по понятной причине – музы П.И. Чайковского. Сам барон был не просто хватким капиталистом. В железных дорогах он с молодости разбирался досконально, закончив нашу с Эрастом Петровичем общую alma mater. Вот он – на верхней картинке.

А на нижней – один из его сыновей, Николай Карлович, портретированный самим Б.М. Кустодиевым. Н.К. фон Мекк Не только заправлял доставшейся по наследству путейской империей, а еще активно ударял автопробегами по бездорожью и разгильдяйству.

Подробнее об этом незаурядном семействе можно прочитать в статье «Независимой газеты».

Октябрь 2006

В ходе непрекращающегося поиска иллюстративных материалов для Музейчика (в частности, его нового «полицейского» раздела) администрация набрела на неожиданный источник: журнал «Молла Насреддин», издававшийся на азербайджанском языке. Основал его Джалил Мамедкулизаде в Тифлисе в 1906 г. – т.е. в этом году отмечает 100-летний юбилей. Еженедельник выходил с перерывами до 1914 г., затем короткое время в 1917, в иранском Тебризе в 1921, а в 1922—31 издавался в Баку.

Как и положено сатирическому журналу, «Молла Насреддин» помещал на своей обложке карикатуры на животрепещущие темы тогдашней жизни – многие из которых и сегодня, через сто лет, животрепещут в не меньшей степени. Например, национальные отношения, конфликт между религиозными и светскими аспектами жизни, традицией и прогрессом, отношения между национальной и мировой культурами, и др.

Полицейские чины – городовые, околоточные, приставы и прочие «фараоны» - были неотъемлемой принадлежностью российского, в т.ч. закавказского, городского пейзажа начала 20-го века. Соответственно и попадали на обложки «Моллы Насреддина». Со временем несколько таких картинок появятся в Музейчике, а пока что - «Пристав закрывает школу» путем наложения сургучной печати, а мулла и православный поп в трогательном единодушии радуются этому удару по светскому просвещению.

Сентябрь 2006

Первая треть 20-го века была ознаменована дирижабельным бумом. Величественные воздухоплавательные аппараты представлялись неотъемлемой частью будущего человечества - и как транспортное средство, и в качестве грозного оружия. Недаром действие михалковского фильма «Утомленных солнцем» разворачивается на фоне празднования Дня сталинского воздухоплавания и дирижаблестроения. Дирижабли оставались символом эпохи до самой катастрофы «Гинденбурга» при посадке в Нью-Йорке в 1937 г.

Перед 1-ой мировой войной увлечение дирижаблями затронуло и Россию. В 1910 г. военное ведомство заказало за границей и на российских заводах целую серию дирижаблей, получивших «птичьи» имена. На верхней картинке (за которую спасибо коллеге rdp4v) – дирижабль «Голубь» под командой капитана Голубева (красиво, правда?) над Петербургом. Снимок сделан, судя по всему, с крыши Елисеевского магазина. Конструкцию дирижабля можно поподробнее разглядеть здесь.

Во время и после 1-ой мировой войны признанным мировым лидером в области дирижаблестроения стала Германия, благодаря предложенной графом Фердинандом Цеппелином жесткой оболочке воздушного корабля. Самый большой дирижабль этого типа, LZ-127, был назван в честь покойного изобретателя: “Graf Zeppelin”. Облетев множество стран, в 1930 г. LZ-127 прибыл в Москву, где приземлился на Ходынском поле. Но до этого командир дирижабля Хуго Эккенер два часа кружил его над центром города на высоте 150 м – а многочисленный (42 чел.) экипаж занимался видовым фотографированием. Благодаря этому (а также коллеге А. Фуголеву с форума Sammler) мы можем полюбоваться Красной площадью со строящимся капитальным мавзолеем (нижняя картинка) и другими видами Москвы (по приведенной выше ссылке).

Любопытно, знало ли ОГПУ о таких крупномасштабных аэрофотоснимках самого, можно сказать, сердца мировой революции?

Август 2006

Освещенная в «Алмазной Колеснице» тема русско-японской войны 1904-1905 г.г. продолжает подбрасывать в музейчик новые экспонаты. Благодаря интереснейшей выставке «Мы скорбью платим Вам и восхищеньем...» на сайте Федеральных архивов России мы может в подробностях увидеть, как выглядели русские солдаты, матросы и офицеры во время той войны.

По клику на каждую из трех картинок открывается соответствующая страница выставки с пояснением, who’s who. Администрации остается лишь добавить несколько комментариев.

Верхняя картинка: обратите внимание на офицера в белой папахе, в лаптях, с американским винчестером наизготовку и с японским коротким мечом вместо уставной шашки. Это бесстрашный сотник Забайкальского казачьего войска Владимир Федорович фон Эксе. Не надо удивляться: российские немцы почему-то рвались в казаки, и списки казачьих полков, особенно гвардейских, содержат множество фон-баронов. В.Ф. фон Эксе был сыном жандармского генерала, служившего в Вильне и владевшего там немалой недвижимостью. Его брат Дмитрий, «синий» кирасир, был знаменитым спортсменом-конником, много раз бравшим призы на международных состязаниях. Сам Владимир по окончании войны перевелся из забайкальских казаков в донские, и в качестве есаула 3-го Донского Ермака Тимофеевича полка занялся воспитанием подрастающего поколения. Организовал в Вильне (где стоял полк) команду «потешных», а затем стоял у истоков скаутского движения в России.

На средней картинке обратим внимание на стоящего на заднем плане прапорщика Приморского драгунского полка. Полк этот необычный: без номера, как у остальных драгунских полков, а только с названием. Другая особенность – смешанный личный состав: в него, наряду с другими новобранцами, зачислялись и казаки. Между прочим, именно в Приморском драгунском начинал свою военную карьеру С.М. Буденный.

Любопытна и нижняя картинка. Усач в черной папахе – пограничник. В царской России пограничная стража, основанная С.Ю. Витте, подчинялась министру финансов, хотя была организована по военному образцу, и ее солдаты и офицеры были военнослужащими. Заамурский округ пограничной стражи, к которому относится солдат, был особенным, поскольку находился вообще не России, а в Китае, и никакой границы не сторожил, а охранял принадлежавшую России Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД).

Другие изображенные на картинке персонажи – моряки, высаженные на берег с кораблей Тихоокеанской флотилии с целью укрепления сухопутных сил. В белой робе на фоне орудия (тоже снятого с корабля) – артиллерист. Другой матрос и офицер относятся к десантному отряду (или, по тогдашней терминологии, «партии»). Оба в высоких «береговых» сапогах. Матрос вооружен драгунской укороченной винтовкой со штыком, а офицер – револьвером (полосатый шнур от которого виден на груди шинели) и морской офицерской саблей образца 1855 г.

Июль 2006

Картинки хоть и исторические, но имеют прямое отношение к невеселой современности.

Сверху: вид (~ 1910 г.) железнодорожной станции Хайфа-Восточная, до которой можно было доехать из Стамбула, Дамаска и Бейрута. Сегодня на ее территории находятся железнодорожный музей и депо по обслуживанию дизель-поездов. Здание на картинке, куда заходят пути – как раз это самое депо, которое за сто лет, понятное дело, сильно разрослось. В качестве стрелки на него указывает ракета системы «Град», которую террористы Хизбаллы запустили по Хайфе из Ливана пару недель назад. Угодила в депо, 8 железнодорожников погибли на месте. Людей похоронили, здание отремонтировали. Привычное дело.

Так было не всегда. Старожилы Хайфы вспоминают увеселительные поездки в Бейрут до 1948 г. – кафе, дансинги, магазины, сверкающие парижским шиком. Население Бейрута было на 90% христианским, стиль жизни – совершенно европейским с легким ближневосточным оттенком, типа кальяна и танца живота в ночных клубах.

Тогда в Хайфе мало у кого были машины, ездили в Бейрут поездом (см. выше) или прямым автобусом (см. слева, фото 1925 г.).

Автобусов таких давно нет и, похоже, больше никогда не будет. А вместо негостеприимного теперь Бейрута приходится хайфчанам проводить уикэнды в Париже и Будапеште.

Июнь 2006

История военного быта не относится к тем сферам, в которых Б. Акунин блистает познаниями. Что поделаешь, не за то любим он народом. Но раз уж в его произведениях тема эта присутствует, администрация считает своей обязанностью, и пр.

На верхней картинке - «изящный приборъ» для представления Начальству (с заглавной буквы!) проб пищи. Высокое предназначение и первостепенная важность этого предмета воинского снаряжения требуют пояснения.

В старой российской армии пробование солдатской еды всевозможными начальниками – от командира роты до государя-императора включительно – представляло собой священный ритуал. Пусть скачка, рубка и вытягивание носка были доведены до совершенства. Пусть нижние чины глядели на начальство молодцами - «весело, смело, но без нахальства». Пусть дорожки перед казармой были усажены свежесрубленными елочками, а отхожее место сияло неземной чистотой и благоухало резедой – горе было командиру, если солдатские щи покажутся Его Превосходительству жидковатыми, квас кисловатым, а хлеб непропеченным. И если в углах возвышения при стрельбе и в брустверных профилях разбирались далеко не все генералы, то уж в вопросах недоперченности и переваренности специалистом был любой. И умел изобразить на лице, более привычном к пуляркам с трюфелями от Кюба, райское наслаждение от крутой ячневой каши с салом.

На нижней картинке – офицерский походный прибор. Добротный, практичный и удобный в использовании (денщиком, разумеется – не станет же его благородие сам поджаривать себе жаркое или кипятить чай!).

Спасибо коллеге rdp4v из г. Казани за вырезки из периодики начала XX в.

Май 2006

Администрация рада в очередной раз предаться своей страстишке к старинным картам. На верхней карте начала XX в. (более старые не подошли по степени четкости и детальности) изображен тот довольно компактный район Петербурга, в котором разворачивается действие псевдо-достоевсковской рукописи из романа "Ф.М.". Этот район издавна известен под названием "Петербург Достоевского" – там жил он сам и многие его герои.

Упоминаемые в романе места помечены на карте цифрами:

1 – Съезжий дом Казанской части в Львином переулке у одноименного мостика.

2 – Квартира Порфирия на Офицерской ул.

3 – Квартира Раскольникова в Столярном пер.

4 – В доме на углу Екатерингофского пр. и Екатерининского канала ("канавы") убили процентщицу Алену.

5 – В Обуховской больнице Порфирий расспрашивал сестрицу Лизавету.

6 – В доме у Поцелуева моста умерщвлен стряпчий Чебаров.

7 – В доме на Малой Мещанской (она же Казначейская) убита Дарья Францевна Зигель.

8 – На углу Малой Мещанской и Екатерининского канала жила Сонечка Мармеладова.

9 – На Садовой, угол Вознесенского пр., семейство Мармеладовых справляло поминки.

На нижней карте (1898 г.) представлен план Казанской части с делением на участки. Угадайте, откуда Музейчик его получил? Правильно, из Казани.

Апрель 2006

Что бы там ни гадали о новом акунинском творении по мотивам Федора нашего всего Михайловича, любителям питерской старины он уже удружил. Кому из жителей Северной Пальмиры не доводилось водить трепещущих москвичей и даже, бывало, иностранцев, по мрачным Подьяческим, Фонарному переулку и т. п. местам обитания Родиона, Порфирия и прочих Сонечек Мармеладовых?

Пройдемся и мы недальним маршрутом, коим следственный пристав Казанской части Порфирий Петрович, нарушая все правила чиновничьего приличия, трусцой бежал навещать недоукокошенную сестрицу ростовщицы Аленушки..

Выбежал он из частного (или, по старинке, съезжего) дома, что стоял на углу Офицерской ул. и Львиного переулка и виднеется на противоположной стороне Львиного мостика на верхней картинке. И по Екатерининскому (ныне Грибоедова) каналу потрусил налево в сторону Сенной площади (по картинке – направо).

Чтобы пройти Сенную площадь с ее вечно толкающимся простонародьем, так и норовящим сюртук приличному человеку замарать, а то и часы из кармана свистнуть (тем более если барин не в мундире, а в разночинном сюртучишке), Порфирию со спутником должно было потребоваться некоторое время. И площадь довольно пространная (см. среднюю картинку), и еще приходится уворачиваться от многочисленных в этой местности падших созданий.

Преодолев все затруднения, служители правопорядка вышли на Обуховский проспект (позднее Забалканский, а ныне Московский). По правой его стороне тянулось здание Института инженеров путей сообщения, в студенческий мундир которого по неразъясненной пока причине выряжен Э.П. Фандорин на портрете, украшающем акунинский кабинет. (А все-таки молодец автор, что ненавязчиво дал нам повод снова затронуть этот важный вопрос). По левой стороне проспекта на целый квартал протянулась т.н. Вяземская лавра – многократно упоминаемое Достоевским прибежище обитателей петербургского дна. Дошли до моста через Фонтанку – а на той стороне вот она, Обуховская больница (нижняя картинка). Здание построено в 1784 г. архитектором Руска по указу Екатерины II – оттого и бюст ея перед входом. В эту больницу Пушкин поместил несчастного Германна, а с советских времен принадлежит она Военно-медицинской академии.

На этом прервем прогулку по достокунинскому Петербургу в ожидании появления полного ФМ.

Март 2006

В стародавние времена, когда не было телевидения, а кино только зарождалось, публика могла получать наглядное представление о выдающихся событиях и свершениях из живописных панорам. Эти полотна длиною в сотни метров выполнялись с большой тщательностью, выставлялись для всеобщего обозрения в столицах, а потом отправлялись путешествовать по стране и заграницей.

Одним из выдающихся мастеров панорамного искусства был Павел Яковлевич Пясецкий (1843 – 1919) – во всех отношениях незаурядный человек: врач, путешественник, художник, писатель, участник русско-турецкой войны 1877-78 г.

В 1874 в качестве врача и художника его командировали в Китай, затем он совершил ряд путешествий в Маньчжурию, Японию, Среднюю Азию, Афганистан. В 1892 создал первую панораму "Закаспийская железная дорога", а потом начал работу над панорамой Транссибирской железнодорожной магистрали, которая была отмечена Большой золотой медалью на Всемирной выставке в Париже в 1900 г., а художник награжден орденом Почетного легиона.

Вместе с рядом выдающихся художников Пясецкий был в 1896 г. приглашен министерством двора на коронацию Николая II. Итогом явились прекрасные панорамные виды Красной площади, Кремля и других мест, где проходили коронационные торжества. Теперь мы, читатели и почитатели акунинской "Коронации", можем увидеть центральное событие романа глазами его современников.

На фотографии П.Я. Пясецкий изображен в мундире военного врача в чине коллежского советника, с орденами Анны "на шее", Владимира 4 кл. и персидским орденом Льва и Солнца.

Февраль 2006

Администрации давно было известно о существовании прекрасных цветных фотолитографий с видами Петербурга и Москвы конца XIX в. издания Дж. Дациаро – но вот видеть их не доводилось. Пока оцифрованные их изображения не были предоставлены коллегой Джорджем из США. Как к нему они попали – отдельная история, вкратце изложенная на форуме Ф!

На верхней картинке изображен вид на Кремль с Москворецкого моста.

На средней картинке – вид Невского проспекта из ресторана Жюля Лежена (Невский 18, угол Екатерининского канала). Там и сейчас ресторан – увы, увы… Kentucky Fried Chickens. Кстати, этот же вид представлен на сайте питерской "Публички" – но качеством похуже и с неверной датой 1910 г. (а ведь трамваи заменили на Невском конку уже в 1907).

Об издательстве Дациаро стоит сказать отдельно. В 1820-х годах Джузеппе (по-русски Иосиф) Дациаро открыл магазин эстампов в Петербурге, в д. 1 по Невскому пр. Магазин просуществовал почти 100 лет и, наряду с заведением земляков-итальянцев Аванцо на Б. Морской, был основным поставщиком высококачественной графической продукции петербуржцам всех сословий – включая царскую фамилию. Именно там Николай I и его преемники любили покупать поздравительные открытки.

Со временем фирма Дациаро открыла магазин и в Москве, в д. 13 по Кузнецкому Мосту (см. нижнюю картинку). Конкуренты не заставили себя ждать – магазин "Аванцо" открылся в д. 7.

Дациаро не только продавали эстампы, гравюры, открытки и т.п., но и издавали их. Библиофилам хорошо известны их прекрасные альбомы с видами российских и зарубежных городов, бытовыми сценами и "народными типами". Оригиналами служили специально заказанные тщательно выполненные акварели, а позже и фотографии, как на наших картинках. Поскольку в России не было подходящих типолитографий, печатный процесс выполнялся за границей, обычно в Париже.

Январь 2006

Картина В. Е. Маковского "В ожидании аудиенции" из собрания Саратовского художественного музея любопытна каждому, кто интересуется российской историей и бытом конца XIX - начала XX века. Нам ничего не известно ни о точном времени и обстоятельствах ее создания, ни об изображенных личностях. Попробуем в этом разобраться, используя видимые нам детали.

Во-первых, о какой аудиенции речь? Разумеется, о "высочайшей", т.е. о личном приеме императором. Такие приемы были строго регламентированы придворным этикетом, и испрашивать их могли лишь члены императорской фамилии, высшие сановники и иностранные послы.

Теперь о персонажах (справа налево). Номер 1 – пожилой джентльмен в темно-зеленом (почти черном) мундире члена Государственного совета и в синей ленте ордена Белого Орла, наверняка уже удалившийся от дел. Номер 2 – тоже член Государственного совета, но помоложе, с орденом Александра Невского, т.е. высокопоставленный чиновник в чине не ниже тайного советника. Номер 3 – коллега первых двух по Госсовету с лентой ордена Св.Владимира (должна бы быть красно-черной, но на практике кавалеры ордена носили красную). Номер 4 – самый пожилой и самый важный из всех. Его красный сенаторский мундир украшен светло-голубой лентой ордена Андрея Первозванного. Из лиц, не принадлежавших к императорской фамилии, его имели считанные высшие сановники.

На этом и исчерпывается перечень лиц, дожидающихся высочайшей аудиенции – поскольку остальные трое для такой чести чином не вышли и присутствуют на картине, что называется, по службе, в рамках своих придворных обязанностей.

Номер 5 носит мундир "второго чина двора" (гофмейстер или шталмейстер) и ленту ордена Св.Станислава. Как он заботливо склонился над Андреевским кавалером! Номер 6 – камергер в ленте Св.Анны. Обратите внимание на голубой бантик у него на поясе – на нем носился золотой ключ, символ камергерского звания. Ну, а облокотившийся на подоконник номер 7 – всего-навсего дежурный камер-юнкер, по молодости лет еще не обзаведшийся орденской звездой и лентой.

Теперь вопрос, точного ответа на который пока не нашли администрация и консультанты Музейчика: где же все это происходит? Своды и роспись напоминают Святые Сени Грановитой палаты Московского Кремля. Если кто-нибудь из посетителей может подтвердить или обоснованно опровергнуть эту гипотезу – милости просим.

На главную страницу Музейчика